Почему?! Основной вопрос к суициду

Если вы решите почитать о суициде, то практически везде наткнетесь на цифру, – 6 человек. Этих людей называют «survivor suicide loss», то есть «выжившие после потери родственников в результате суицида». Когда кто-то уходит в следствии суицида, остается как минимум 6 человек, которым эта смерть нанесла глубокую травму. Они заботились о нем, любили и теперь проходят все муки ада, год за годом задавая себе вопросы, на которые невозможно получить ответы.

865382321

В моей семье было два суицида. С первым я столкнулась в глубоком детстве, когда мне было девять лет. Второй суицид пришел в мою жизнь сравнительно недавно.

Тогда мне, девятилетнему ребенку было совершенно не понятно, как такое могло произойти. Жизнь настолько прекрасна, что лишать себя этого удовольствия абсурдно. Но значительно бОльшую травму мне приносила мысль, что близкий, родной мне человек самостоятельно принял решение нас бросить. Его забрала не болезнь, не тюрьма, не несчастный случай. Он ушел сам, в никуда.

«Почему?» – это вопрос преследует родственников погибшего везде. Наверное, самое тяжелое, что они переживают, – невозможность “передать” этот вопрос дальше, – тому, кто ушел. Вечно повисший в воздухе вопрос «почему?» не получает ответа.

195.jpeg

Перекручивая в голове последние перед событием ссоры, брошенные в порыве злости слова, мы боимся, что именно мы оказались причиной суицида. В семье начинаются взаимные обвинения и борьба с ощущением предательства.  Как он/она могла так поступить? Со мной, с детьми, с родителями? Почему он оставил нас одних разбираться со всем тем, что осталось после этого? Злость по отношению к близкому человеку сама по себе травматична,  иногда она переходит в ненависть, которая тянется годами. Злость становится одним из ключевых чувств.  Принятие случившегося приходит после шока, отрицания, торга с самим собой, тоски. И этот путь может быть растянут на всю жизнь.

Смерть – это всегда боль оставшихся. Друзьям бывает трудно поддерживать семью человека, покончившего с собой. Практически невозможно найти слова, которые были ли кстати. Когда человек уходит в связи с длительной болезнью, то звучат слова: «Ему там лучше, он отмучался». Если человек уходит резко, неожиданно, в результате несчастного случая или резкой болезни, например, сердечного приступа, его вспоминают тепло, говорят о том, как он долго еще мог жить и каким прекрасным человеком он был. Однако, что говорить, тем, чей близкий человек ушел по собственной инициативе, зачастую оставив родителей, мужа, жену или детей. Люди, которые пережили суицид в семье, чувствуют себя одиноко и изолированно. Суицид окружен молчанием и стыдом. Родственники погибшего испытывает боль потери, но не чувствует себя в праве об этом говорить.

suicideСуицид – это акт насилия по отношению к самому себе. Человек уходит и оставляет след агрессии за собой, который тянется годами. В момент события родственники погибшего вынуждены проходить множество неприятных процессов: иметь дело с полицией, давать какие-то показания. Но даже когда формальности соблюдены, начинается череда драматических переживаний. Бросился ли человек с моста или напился таблеток, или повесился – это все так или иначе связано с местом происшествия. Место и воспоминание о нем, физическое пространство, – все они остаются в памяти человека навсегда. Родственники заново и заново прокручивают в голове момент смерти или последние моменты перед смертью, пытаясь найти ответы на вопросы: «Почему?», «Что я сделал не так?», «Как я не заметила, что к этому идет?».

Эти вопросы сваливаются камнем на плечи ближайших родственников, – родителей, супругов и детей. Уставшие от невыносимого груза, они пытаются переложить его на других и начинаются взаимные обвинения. Злость становится одним из ключевых чувств. Злость на себя за то, что мы не смогли разглядеть проблему, злость на близких за то, что не были внимательны, и злость других за то, что задают вопросы,  или за то, что, наоборот, молчат.

Навязчивый вопрос «Почему?» начинает поступать от окружающих людей. Друзьям и знакомым важно найти объяснение тому, что произошло. На ответ «не знаю» мы получаем следующую партию вопросов, в которых уже сквозит прямое обвинение: «Что значит «не знаешь»? Вы же вместе жили. Ты что не видела/не видел?» «Как можно было до такого довести?»

.pngНе стоит упрощать контекст и искать одну причину. Суицид – это комплексное понятие, в него входит много факторов. Помните, случай с французским летчиком, который направил самолет в гору и погиб вместе со всеми пассажирами? Или известный Роби Уилльям, который пытался порезать себе вены перочинным ножиком, а потом повесился. Вирджиния Вульф, Мерлин Монро, Винсент Ван Гог, Эрнест Хемингуэй, Крут Кобейн, Сократ, Клеопатра, Александр Маккуин, Марк Ротко, Сальвадор Альенде и многие другие известные люди покончили жизнь самоубийством. А сколько людей, которые умирают в тишине.

Те люди, которые пытались совершить попытку суицида, но выжили, рассказывают о том, что основная цель этого действия была не в том, чтобы закончить жизнь. Они хотели остановить боль. Находясь в суицидальной депрессии, они переживали настолько сильную эмоциональную травму, что жизнь стала абсолютно бессмысленной. Ощущение беспомощности забирает возможность выработать внутренние силы для того, чтобы остановить болезненные ощущения. До момента принятия решения они никогда в жизни не могли представить себе, что эти мысли когда-либо к ним придут.

Почему же они это делают?

Я задала этот же вопрос Калашниковой Ольге Эрнстовне, психотерапевту, заведующей кафедрой неклассической суицидологии Института организационной психологии.

ОК: Этот вопрос не имеет однозначного ответа, нет одной причины. Это процесс, который разворачивается достаточно долго. Возможно, еще из детства тянется какая-то предрасположенность, которая при сочетании с воспитанием и рядом тригеров приводит к такого рода поступку.  Суицид – это комплексное понятие, в него входит много факторов.

Многие люди скрывают, что в семьях есть суицид. К открытому coming out мы еще не пришли. Я думаю о таком проекте, где простые и известные люди рассказали бы, что у них были моменты, когда возникала такая мысль, но они успешно ее преодолели.

До последней секунды в человеке борются эти желания: жить и умереть. Он может озвучивать, руками готовить веревку, но желание жить может в последний момент перевесить.

суицид 2.jpg

Только мы сейчас говорим о неких невидимых глазу предрасположенностях. Это скрыто внутри. Поэтому базово мы все очень уязвимы. Но есть 2 фактора, которые, грубо говоря, определяют это.

  1. Я говорю даже не про психику, а про биологию, которая будет заключаться в особенности протекания нервных импульсов. Кто-то очень быстрый, кто-то медленный, кто-то белокожий, поэтому в пустыне Сахара ему будет очень тяжело, а кто-то очень мерзнет. Нет универсального фактора, который нас сразу бы сделал автоматически адаптированным, вписанным во временную в культурную среду, в любую страну, но есть факторы, которые очень сильно влияют на нашу дальнейшую жизнь, – особенности нервной системы. Ребенок рождается с багажом, данным природой. На что мы будем обращать здесь внимание, – это степень сензитивности, чувствительности, психологической реактивности и степени того, с какой скоростью различные впечатления, звуки, прикосновения отражаются на поведении. Реактивность, – когда ты не просто увидел что-то красивое и тебя заполнило теплом. Но когда ты тут же бросился, схватил рукой и реализовал это воздействие в поведение. То есть это степень импульсивности, под которой мы будем понимать способность действовать иногда необдуманно или очень быстро.
  2. Помимо биологической части, есть психологическая. Мы рождаемся и сразу включаемся в некую социальную жизнь.  Если в биологии есть гены, то в социальной жизни есть мемы. Это не совсем как в интернете, это некие концентрированные представления о том, что хорошо, а что плохо, как хорошо действовать, а как бесполезно, даже вредно, стыдно, разрушительно, – это устойчивые стереотипы поведения. И здесь очень важно внимание к особенностям эмоциональной жизни. В семье испокон веков передаются из рук в руки картины, кольцо, так и способ жить. Мальчики, например, всегда подавляют слезы. Женщины много работают, имеют много детей. К тому моменту, когда мы начинаем это осознавать, мы уже впитали, оно у нас в каждой клетке. Мы усваиваем это почти с 0 лет и к 3м заканчиваем. Если в семье существовали деструктивные способы обращаться с внутренней эмоциональной жизнью, то она уходит в подполье. Эмоции не исчезнут до конца, но обязательно преподнесут нам сюрпризы. Например, если в семье делается упор на учебу и родители натягивают детей на крест обучения, то эмоциональная жизнь несет убытки: потеря свободы, игровой жизни, участия в дружеских бестолковых посиделках. Тогда мы начинаем подавлять всплески эмоций,  загоняя их в подземный гараж. Это происходит из поколения в поколение, и никто уже не знает, что там где-то есть подземный гараж, – он уже порос травой.

4e27eac6a867c4b23f0bd4485ef98e05__1440x

Суицид разрушителен тем, что он происходит внезапно для окружающих. Но путь к суициду – это процесс. Он редко бывает скоротечный, разворачивающийся за минуты. Человек таит свои пессимистичные мысли и эмоции. Там в замкнутом пространстве, как в скороварке, начинает нагнетаться напряжение. И существует условный Рубикон, после которого он попадает в психологически неустойчивое состояние, когда вывести его из равновесия может любая вещь: косой взгляд, фраза, комментарии в фейсбуке, порванный шнурок. Она становится поводом для суицида, но она может вообще не иметь отношения к тому, что произошло.

НР: Почему люди выбирают такие жестокие способы самоубийства?

ОК: В разных культурах существует все, что только можно придумать, все уже есть. В Индии самый распространенный способ – принять сельскохозяйственное удобрение. В жизни человека всегда есть трудности, если человек решил, он найдет способ, мы его не удержим без специальной помощи. Детские и подростковые самоубийства стали более фатальными. Если после таблеток можно еще как-то промыть, то когда они идут на крышу, мы их уже не соберем. Формы самоубийства радикализируется. Но все крыши и мосты не закроешь, да и нет смысла. Если человек уже решил, дальше он ищет способ, чтобы убить себя. Вопрос надо решать внутри семьи.

НР: Иногда кажется, что у человека все прекрасно: на новую работу вышел, дом купил, жена, ребенок родился. Какой суицид?! Американская статистика говорит, что 90% людей, которые умирают в результате суицида страдают психическими заболеваниями: маниакальная депрессия, шизофрения, биполярное расстройство, – когда у человека происходят радикальные перепады настроения от абсолютно полного восторга до глубокой тоски. Однако если спросить семьи людей, у которых кто-то погиб от суицида, большинство вам скажут, что сами ничего не понимают. Что накануне ходили гулять, планировали поездку на дачу, Новый Год обсуждали. Все было хорошо. Однако оказывается, что «хорошо» – лишь грамотно завуалированное «плохо».

Techenie-depressii-600x338

ОК: Критерии хорошо и плохо очень нестойкие. Например, весна, Москва красивая, по улицам приятно ходить. Но когда идет ливень, все парализуется, потому что нет ливневой канализации, которая есть даже в более засушливых странах. Мы ориентируемся на внешнее благополучие, которое не всегда, к сожалению, является главным. Я как психолог, психотерапевт, все-таки стою на позиции, что очень важно душевное и психическое здоровье. Если у человека оно есть, то тогда он даже без нового дома будет жить все лучше и лучше, а если у него нет психологического покоя, уклада эффективного решения проблем, тогда можно спустить в ноль любые ресурсы. У нас не очень любят это изучать, говорят хорошая семья, но поверьте мне, никогда не бывает это без причин. Отношения между родителями и подростками, между мужем и женой, между мамой и сыном, у нас нет критериев что такое «хороший». То, что мы молчим и не стреляем друг в друга и не бьем – это хороший? Здесь без повышения психологической культуры населения всего мира мы никуда не двинемся. Тогда мы сможем хотя бы знать, что есть факторы, которые мы не замечали.

В завершении темы предлагаю вам посмотреть 2 видео, которые иллюстрируют множество заданных вопросов, – человек, прыгнувший с моста, но выживший,  и мама Колумбийского стрелка, – она долгие годы искала ответ на вопрос “Почему?”.

Когда в следующий раз вы захотите задать вопрос “Почему?” семье, в которой был суицид, постарайтесь вспомнить эту статью. Мне кажется, лучшее, что можно было бы сделать, – это спросить “Я могу тебя чем-то поддержать?”, если ситуация была недавно, или “Как ты сейчас?”, если она была давно.

Следите за обновлениями статей в Instagram или подписывайте на рассылку.

ХОТИТЕ ПОЛУЧАТЬ ТЕКСТЫ НА ПОЧТУ?

Напишите свой е-мейл и нажмите ’Подписаться’