Ужасные 2. Кризис 2х лет

Стекая по стулу, вода расползается по ковру вперемешку с творогом и кусочками банана. Это уже вторая чашка воды и миска творога, которая моя двухлетняя дочь размазывает по столу. Мне уже все равно, потому что это самое безопасное из действий, которое она совершает последние две недели.

Успеть найти отца…

И тут я вдруг услышала в трубке: «Этери, здравствуй! Это Ираклий». Он тогда даже не осмелился сказать «папа»… Я стояла в толпе прохожих и не видела ничего вокруг себя, – я столько лет готовилась к этому разговору.

Как мы усыновляли детей

Мы думаем усыновить розовощекую девочку и ждем от неё вечной благодарности, а она бьется головой о пол и просится к маме-алкоголичке. Что отличает семьи, решившие прийти в детский дом и уйти домой с чужим ребенком? Три истории из первых рук специально для журнала GRAZIA

Ирина Млодик, психолог, о буллинге на почве национализма среди детей

Если мы пугаем ребенка и запрещаем ему играть «с тем черненьким мальчиком», дружить с детьми других национальностей, мы учим его тому, что любой, кто отличается от него, опасен, несет угрозу.

Стыдно, страшно, непонятно: Как говорить с детьми на сложные темы

Интервью The Village. “У нас трое детей, поэтому в наших с мужем разговорах всегда присутствовала формулировка «нужно», и она всегда была противовесом «хочу». Дети – это бесконечная череда дел. Поэтому мы ввели понятие «важно». «Важно» — более значимо, чем «нужно».